КРИМИНАЛЬНЫЙ МИР ВО ВСЕЙ КРАСЕ

Сельваторе Лучиано (Счастливчик)

Сельваторе Лучиано (Счастливчик)Сицилийский парнишка Сельваторе Лучиано сумел поставить всю Америку на уши и возглавить крупнейший мафиозный синдикат. Его имя удостоено звания величайших людей XX века, которые повлияли на ход истории. Хотя его влияние было весьма и весьма жестоким, но все-таки…

Дата рождения – 24 февраля 1897 года
Место рождения – Сицилия, Лерката-Фридди
Прибыл в Нью-Йорк – апрель 1906 года
Первый заработок – опекал в школе мальчиков-евреев
Первая выграная сумма – $224
Первое преступление – торговля наркотиками
Первое наказание – 26 июня 1916 года суд приговаривает 18-летнего Сальваторе Луканна к одному году тюрьмы (по одним источникам). В январе 1916 года получил три года исправительных лагерей за распространение наркотиков (недоказанное) и ограбление магазина (якобы доказанное, но впоследствии оказавшееся чистой полицейской фабрикацией) (по другим источникам).
Первое дело – компания по вербовке безработных девушек и малоизвестных танцовщиц.
Первое членство – “Банды четырех” (Фрэнк Кастелло, Мейер Лански и Багси Сигел).
Доход:
по одним источникам – на 1929 год – $200 тыс.
по другим источникам – на 1923 год – $12 млн.
Первый покровитель – Джо Массерио
Бизнес – накроторговля, проституция, торговля спиртом, казино.
Подкуп – 80 чиновников, шеф полиции Нью-Йорка и т.д.
Объединение корпорации – 1929 год.
Murder Incorporated – 1929 год, глава – Альберто Анастазиа, убит через несколько месяцев Лучиано.
Арест – 1936 г.
Приговор – 18 июня 1936 года – 50 лет строгого режима по 87 пунктам обвинения.
Тюрма – Томбс, север штата Нью-Йорк
Помилование — 1945 год, 2 февраля – выход на свободу.
Новая наркосеть – 1949 году получает разрешение открыть фабрику по производству миндаля в сахаре.
Смерть – (инфаркт) 26 января 1962 года Лаки Лучиано приехал в аэропорт Неаполя, чтобы встретиться с будущим автором фильма. Внезапно Лаки схватился за сердце и упал замертво.
Похороны – 29 января 1962 года в Неаполе (семейный склеп в районе Куинс).

В опубликованном журналом Time списке людей, которые “определили лицо XX века”,- имена изобретателей автомобиля, самолета, телевизора, компьютера, Internet. И организованной преступности, придуманной сицилийским парнишкой, приехавшим в США вместе со своей многочисленной семьей в апреле 1906 года. Звали того парнишку Сальваторе Лучиано. Его имя в списке Time соседствует с именами Билла Гейтса и Генри Форда.
“Мама миа! – воскликнул девятилетний Сальваторе, впервые увидев Нью-Йорк.- Какие витрины! И фонари, фонари, фонари… Электрические фонари! У нас в Италии таких фонарей нет”.
Сальваторе, родившийся 24 февраля 1897 года на Сицилии, жил в пригороде Нью-Йорка уже около месяца. Его семейство обосновалось в эмигрантском районе, где по-английски хорошо не говорил никто. По-итальянски – почти все. Когда в Палермо они садились на корабль, Сальваторе видел несколько семей из родного Лерката-Фридди, крошечного городка, где, кроме чахлого заводика, производящего серу, ничего и не было. Его братья очень плохо учились английскому Сальваторе ссорился с ними. Неужели не понимают: чтобы ходить в огромные магазины, нужно много денег. А где их взять, если не знаешь английского? К 16 годам, когда отец пристроил Сальваторе к шляпнику Стенту, имевшему крошечную мастерскую на соседней улочке, мальчик говорил по-английски бегло и без итальянского акцента. Это был его первый капитал.
Но как его эффективно применить в таком убогом обществе: четверо толстых парней еле волочат ноги, а Стент платит всего несколько центов в час? Ответ подсказал долговязый Лепке, еврейский мальчик с горящими глазами, поведавший о кипучей жизни ночных нью-йоркских улиц, где хохочут девочки и где роскошные богачи выигрывают за вечер аж по 200, а то и больше долларов. Решение принято: накопить денег и поехать туда, где смех и веселье, где деньги появляются буквально из ничего.
В первый же раз Сальваторе выиграл $224. Он осмелился отправиться в один из самых шикарных игорных домов. Грубая одежда с плеча старшего брата мешала ему чувствовать себя в своей тарелке. Шуточки завсегдатаев и насмешки белокурых див смущали его. Но он устоял, не выпил ни капли и ушел, сорвав неплохой куш. Через неделю с ним уже поздоровались и охотно пустили за игорный стол. Он выиграл опять и отправился в компании новых друзей покупать себе одежду – модный костюм, коричневые полуботинки и фетровую шляпу. Выбор состоялся: Лучиано уволился из шляпной мастерской и с головой ушел в мир новых знакомств. Отец и братья негодовали – благочестивые католики подозревали неладное и не одобряли его наклонностей.
Однажды Сальваторе крупно проигрался. Тогда ему и Лепке предложили торговать наркотиками – беспроигрышное дело. Встречи в условленных местах, жгучее ощущение риска, пакетики с кокаином, сумасшедшие деньги. Жаль только, дело поставлено очень плохо. Пьяные разборки, случайные грабежи и насилие. И дикое пренебрежение к безопасности. Через несколько месяцев Лучиано арестовали вместе с группой таких же желторотых наркодельцов: в январе 1916 года 18-летний Лучиано получил три года исправительных лагерей за распространение наркотиков (недоказанное) и ограбление магазина (якобы доказанное, но впоследствии оказавшееся чистой полицейской фабрикацией).
Исправительные лагеря пошли Лучиано на пользу. Именно там он завязывает знакомства и получает первые уроки круговой поруки. Его окружают люди, близкие крупным воротилам теневой американской экономики, могущественные и дикие нравами и методами ведения дел. Торрио, Костелло, Массерио… Позже именно с ними он создавал свою криминальную корпорацию.
Выйдя из тюрьмы, Лучиано предлагает новым знакомым открыть свое дело – компанию вербовщиков, “обрабатывающих” безработных девушек и малоизвестных танцовщиц. Тактика вербовки проста и с блеском демонстрируется самим Лучиано. Он нравился девушкам – стройный, подтянутый, с очень мужественными (итальянскими) представлениями о жизни. Лучиано ухлестывает за будущими жертвами, щедро тратит на них деньги, убеждая, что гибкость нравов приносит неплохие дивиденды. Затем шикарный ужин в ресторане, снотворное в бокале шампанского, спальня, наркотики, групповуха. Наутро девочка просыпается с тяжелой головой и полным набором компромата. Вот и все – негласный контракт по найму на работу подписан.
Однако Лучиано мыслит себя уже не рядовым вербовщиком, а директором крупной компании. Запустив технологию вербовки, он полностью концентрируется на управлении, проводит рабочие совещания, изгоняет алкоголиков и дебоширов, заочно разбирает претензии проституток. Угадать в нем макаронника с окраины Нью-Йорка абсолютно невозможно. Он выглядит шикарно, по праву считается законодателем нью-йоркской моды: шелковые сорочки, кашемировые пальто, сшитая на заказ обувь, изысканное чтение по вечерам, общество лучших женщин – певиц, актрис, моделей. Все начинавшие богатеть подражали ему. Покупали такие же “кадиллаки” и “бьюики” с красными кожаными сиденьями. Про него говорили: “Лучиано? О, это настоящий джентльмен. Он может дать девушке $100 только за то, что она ему улыбнулась”.
По данным федерального расследования 1929 года, годовой доход Лучиано составил $200 тыс. Для сравнения: тогда самые дорогие особняки на Беверли-Хиллс оценивались не дороже $20 тыс. На вопросы следователей об источниках доходов он отвечал: “У меня столько щедрых друзей! Еще я занимаюсь мелким бизнесом”.
Первому покровителю Лучиано, Джо Массерио, все это было весьма по душе. Он возглавлял огромную сеть нью-йоркских борделей и был рад принять в свои объятия презентабельного Лучиано, который помимо хороших тюремных рекомендаций имел еще и неплохие связи в наркобизнесе. А это для борделей всегда кстати. Объединение принесло прекрасные результаты. Не забывает Лучиано и Фрэнка Костелло, другого ценного знакомца лагерных времен. Этот крепкий черноволосый калабриец, приехавший в США в 1896 году, имел залы с игровыми автоматами по всей Америке. Лучиано инвестирует в автоматы и заключает с Костелло союз – у него Сальваторе понравился подход к решению проблем безопасности: Костелло не жалел ни сил, ни денег, ни изобретательности на создание сети из коррумпированных представителей правоохранительных органов.
Чуть позже к союзу подключился еще один земляк – Джо Эдонис, человек из системы Массерио, имевший обширные связи в политических и светских кругах. Каналы Эдониса позволяли давать взятки на самом верху, в прокуратуре, и освобождать из тюрьмы нужных людей. Через несколько лет работы Эдонис сформировал целую сеть “замазанных” полицейских инспекторов.
Империя Лучиано оформлялась. Он контролировал огромную криминальную отрасль (проституция, казино, наркотики), прикрытую прочными связями в правоохранительных структурах. Первый шаг к криминальной корпорации нового типа был сделан.
“Все у Лучиано хорошо,- говорил Массерио.- Да вот только он неженка, сукин сын”. Репутация “сладкого мальчика” мешала Лучиано претендовать на лидерство в группировке, им же, по сути, и созданной. Случай помог ему развенчать этот образ. 16 октября 1929 года трое неизвестных поймали его на углу 6-й и 33-й авеню, запихнули в машину и, приставив нож к горлу, отвезли на пустыри. Там в заброшенном сарае с ним проделали, что положено в таких случаях: подвесили за ноги к потолку, вырезали из спины несколько ремней, избили до полусмерти: “На каком складе последняя партия кокаина? Где?!”
Лучиано молчал. Он понимал, что, если проболтается, свои не простят. Через шесть часов его выбросили на тротуар в одном из пустынных пригородов Нью-Йорка. Только спустя двое суток его заметила какая-то женщина и вызвала “скорую помощь”. В больнице на вопросы полиции Лучиано не ответил ничего: “Не знаю, не помню, не видел”. Журналисты беснуются: сенсации нет. Ретивые полицейские, предчувствовавшие новые нашивки, кусают локти. В итоге, выйдя из больницы, Лучиано обнаружил, что он уже не только мозг группировки. Он стал авторитетом. А еще у него появилась кличка-Лаки (“Счастливчик”). Действительно, немногие в подобной ситуации сумели выжить.
Лучиано моментально использует новые возможности и при поддержке Костелло разворачивает нелегальную торговлю спиртом. Чуть позже, опираясь на связи с тюремным другом Дэнди Филлом, организует рэкет в Новом Орлеане. Качественно бизнесу расти уже почти некуда.
“Все, больше по-старому не годится,- заявил Лучиано на собрании 1929 года в Атлантик-Сити, ставшем отправной точкой в реорганизации американской мафии.- Невозможно прогнозировать прибыли и контролировать риск, когда каждый дует в свою дуду Все эти сицилийские семейные принципы мешают бизнесу Я ведь не притащил за собой всю свою родню!”
Лучиано предлагает разграничить полномочия и заключить договор о правилах конкуренции (сплошные междуусобицы мешают делу). На том же собрании обговаривается идея создания общих охранных структур. Через несколько месяцев появляется Murder Incorporated – полувоенное подразделение профессиональных киллеров, готовых в любой момент встать под ружье и выполнить любое задание. Возглавил эту структуру опытный Альберто Анастазиа, уже выполнявший деликатные поручения Лучиано.
В последующие годы подобные собрания, превратившие две дюжины боссов в совет директоров, а мафиозный мир – в высокоорганизованную коммерческую структуру, проводились с завидной регулярностью и явно показывали всем: президентом всей компании является отнюдь не Массерио, а именно Лучиано.
Час пробил – пора было расставить точки над i. Лучиано пригласил Массерио в итальянский ресторан, угостил старого друга изысканно приготовленными устрицами и омарами, а потом, удалившись в сортир, скомандовал своим боевикам разрядить в любимого босса автоматные обоймы. Показаний полицейские не добились: “Ничего не видел, справлял нужду”. Так Лучиано стал главой американского мафиозного клана – без всяких “но”.
И продолжал реформы. “Нужно как можно активнее проникать в легальный бизнес, – говорил он на очередном собрании, – брать под свой контроль промышленность, сельское хозяйство. Использовать эти сети для транспортировки наркотиков. И расширяться, расширяться, расширяться. Ну не будет же полиция проверять каждую упаковку сосисок!” Лучиано поблескивал очками в дорогой оправе и все более походил на университетского профессора. В отношении всех, кто сомневался в твердости шефа, немедленно срабатывал карательный аппарат.
Добиваться контроля над фабриками было решено через профсоюзы, которые нередко прибегали к помощи бандитов для охраны демонстраций. Корпорация выделила средства на подкуп профсоюзных лидеров и через несколько лет добилась почти полного контроля над пошивочными и меховыми фабриками, транспортом, кинотеатрами, овощными и бакалейными магазинами, колбасными заводами, бойнями. Наркотики потекли рекой. Оборот империи Лучиано вырос на несколько порядков. Боссы были довольны. Специализация полная: друг детства Лепке занимается профсоюзами, Анастазиа – карательным подразделением, Торрио, еще один друг тюремных времен,- борделями, Ланцо, человек Торрио,- казино и игральными автоматами. Фактически осталось решить лишь одну задачу- найти ходы на самый-самый верх.
Что и было сделано. Через Эдониса Лучиано частично финансировал избирательную кампанию Рузвельта -оплатил разъезды одного из агитаторов кандидата в президенты, Джимми Хинса. Среди знакомых Лучиано оказались сенаторы и адвокаты. Это позволило ему распространить свой бизнес на всю Америку
Как-то на заседании Murder Incorporated обсуждалась кандидатура некоего Томаса Дьюи, нью-йоркского прокурора, уже много лет собиравшего досье на Лучиано. Правление корпорации настойчиво советовало Лаки подписать ему смертный приговор. “Он меня не любит? – изумлялся Лучиано.- Я разве что-нибудь сделал плохое?” Все хохотали, но упорно вносили Томаса Дьюи в список смертников. Лаки не соглашался. Бог знает почему.
Доказать виновность Лучиано и впрямь было очень сложно. У мафии нет архивов, бумагооборот нулевой. Значит, подписи не сыщешь. А лично Лучиано уже давно девочек не вербовал и пакетики с кокаином не продавал. Дьюи, отчаявшись поймать его на наркотиках, решил разыграть карту проституции. Разослал в публичные дома переодетых агентов, которые очень внимательно выслушивали откровения девушек. И они были использованы. В апреле 1936-го ордер на арест Лаки лег на стол следователя.
В здание суда Лучиано прибыл в светлом костюме, улыбающийся, подтянутый и, как всегда, невозмутимый. Все обвинения разбивались им в пух и прах. “У меня нашли оружие? Так я же собирался на охоту!” Лаки не смогли инкриминировать ничего. Мало ли что несут проститутки! К тому же показания опустившихся куртизанок и вправду выглядели неубедительно.
Тогда Дьюи пошел на крайнюю меру – купил свидетельницу, благопристойную даму Лучиано рассмеялся ей в лицо: “Шито белыми нитками!” К тому же адвокат представил доказательства продажности свидетельницы, а также того, что показания были ею вызубрены наизусть. Не помогло. 18 июня 1936 года Лучиано был вынесен приговор – 50 лет строгого режима. Томас Дьюи ухватил самую суть деятельности Лучиано. В своей обличительной речи он сказал: “Когда Лучиано возглавил индустрию порока, она стала высокоорганизованной и начала управляться по последнему слову новомодного коммерческого менеджмента”.
Власть Лаки Лучиано была огромна. Это доказала война. Немецкие лодки регулярно топили американские торговые суда, и американцы несли огромные убытки. Разведка считала: немцам помогают либо шпионы, либо сочувствующие. Когда все средства были исчерпаны, контрразведка решила прибегнуть к помощи преступного мира. Связной организовал встречу, Лучиано передал на свободу: “Сотрудничайте!” – и рыбаки, докеры и даже бродяги, до этого молчавшие, стаи глазами и ушами военной разведки. Вскоре в США были арестованы восемь немецких шпионов. Лучиано тут же перевели в персональную камеру (почти рабочий кабинет), где он принимал известных политиков и бизнесменов. В 1945-м адвокат Лучиано добился помилования своего клиента.
2 февраля 1946 года Лаки Лучиано выходит на свободу. Встречи с друзьями, вечеринки в самых достопочтенных домах в его честь. Но жить в Америке ему запрещено. Он едет в Италию. Море, мягкий климат – что может быть лучше для отдыха после стольких лет тюрьмы! Он располагается в шикарном особняке в Палермо, ведет спокойную жизнь, захаживает на ипподром, раз в неделю, по четвергам, видится с друзьями, которые приезжают к нему из Америки. Его задача – создать сеть, которая бы охватила все Средиземноморье. Да и весь мир.
Для этого Лучиано отправляется в Аргентину, а затем на Кубу. В Гаване его тепло принимает будущий диктатор Батиста, опирающийся и на местный, и на международный криминалитет. Что Куба – крупный центр наркобизнеса, контрабанды американских сигарет и рома, Лучиано знал не из книг. В знаменитом ночном клубе “Тропикан” он заключает важные сделки с местными мафиози, контролирующими казино, ночные клубы, гостиницы, такси и оптовую торговлю. В свою очередь, личные связи Лучиано помогли правительству Кубы получить выгодный контракт на поставки в Америку экзотических продуктов.
Потом Лучиано переезжает в Рим. Он охотно приглашает журналистов, дает интервью о том, что его преследует клевета, позирует перед камерой, становясь бессменным героем светских хроник. Его всегда сопровождают самые красивые и знаменитые женщины, например маркиза Сандра Росси или танцовщица из “Ла Скала” Иджеа Лиссони. “Как он умеет любить…”- заявляют они жадным до сенсаций репортерам.
В 1949 году Лучиано получает от властей разрешение открыть фабрику по производству миндаля в сахаре, что стало отправным пунктом для развития местной наркосети. Под началом Лучиано образуются сельхозкооперативы, которые скупают самые плодородные земли в Италии. Результат его деятельности аналогичен американскому- на Сицилии образовалась мафия нового типа, процветающая благодаря торговле кокаином. Многие знали, что в зеленной или бакалейной лавке можно приобрести не только базилик или спагетти, но и кое-что поинтереснее.
Для отвода глаз, как и в США, Лучиано создал множество легальных фирм, имевших безупречную бухгалтерскую документацию. В Неаполе, например, он открыл магазин бытовых электротоваров, в Риме – фирму по экспорту одежды и обуви в США. Бизнес развивался, открывались все новые рынки – Франция, Великобритания, Нидерланды. Дело жизни удалось.
В конце 1961 года Лаки Лучиано, процветающий бизнесмен и добропорядочный гражданин, получил письмо: “Уважаемый сеньор Лучиано. Я почел бы за огромную честь написать сценарий о вашей легендарной жизни и снять по нему фильм. Сценарист и продюсер Мартин А. Гош”. Лучиано, всегда мечтавший о славе, ответил согласием. При условии, конечно, что он подробно ознакомится со сценарием – ведь о нем ходит столько слухов.
26 января 1962 года Лаки Лучиано приехал в аэропорт Неаполя, чтобы встретиться с будущим автором фильма. С Лучиано были его ребята, хорошо одетые, подтянутые, веселые. Внезапно Лаки схватился за сердце и упал замертво. “Черт! – неистовствовал комиссар Джордано, подъехавший в аэропорт через четверть часа.- Мы уже были готовы брать его.” По данным полиции, на тот момент в Сицилии и Калабрии было около 300 мафиозных кланов. В общей сложности только в Италии на мафию работали 20 тыс. человек. А их предводитель Лучиано беспомощно лежал, раскинув руки, на полу в аэропорте Неаполя.
29 января 1962 года в Неаполе состоялись самые шикарные за всю историю города похороны. Хоронили человека, который придумал организованную преступность, переживавшую период бурного расцвета и имевшую огромные перспективы на будущее.
В 1934-1935 годах, объявив беспощадно войну преступное миру, администрация президента Франклина Рузвсльта добилась существенных результатов. В течение нескольких месяцев были уничтожены самые одиозные бандиты типа Бонни и Клайда, Джона Диллинджера, Фрэнки Нэша, мамаши Баркер и других. Еще раньше был осужден на 11 лет тюрьмы знаменитый главарь гангстеров Аль Капоне.
С осуждением последнего в октябре 1931 года казалось, что мафия США потеряла самого влиятельного своего “короля” и вряд ли сможет быстро оправиться от этого удара. Однако американская “Коза Ностра” успела заранее подготовиться к такому развитию событий. На смену откровенным бандитам и убийцам приходит новое поколение гангстеров, ярким представителем которых был Сальваторе Луканиа по прозвищу Лаки (Счастливчик). И все же в 1936 году американское правосудие настигло и его.
Сальваторе Луканиа родился 24 ноября 1897 года на Сицилии, в местечке Леркара-Фридди. В апреле 1906 года его семья навсегда покинула Италию и, как тысячи других итальянцев, эмигрировала в США, в Нью-Йорк. Там 9-летний Сальваторе был отдан родителями в бесплатную среднюю школу, которую он посещал без особого усердия.
Юный Сальваторе, в отличие от большинства своих соотечественников, был мальчиком без расовых предрассудком и весьма лояльно относился к сверстникам – ирландцам или евреям. Более того, Сальваторе помогал еврейским мальчишкам, которых, случалось, его соотечественники-итальянцы старались обидеть. Правда, делал он это не бесплатно, а беря с опекаемых небольшие деньги. В результате у Сальваторе уже тогда появилась масса новых друзей в среде евреев, и эти отношения позднее помогли ему в его последующей преступной карьере.
Между тем в 13-летнем возрасте Сальваторе Луканиа попал в заведение для трудных подростков в Бруклине, хотя это и не отбило у него охоты участвовать во всяких темных и сомнительных делах: Сальваторе вместе со своими сверстниками активно занимается распространением наркотиков, что и приводит его на судебную скамью. 26 июня 1916 года суд приговаривает 18-летнего Сальваторе Луканна к одному году тюрьмы. Он отсидел ровно половину и был выпущен на свободу с мотивировкой “за примерное поведение”.
Оказавшись в привычной для себя среде, среди уличной шпаны, Луканиа напрочь забывает о примерном поведении и вновь встает на скользкую дорожку преступлений.
К тому времени Сальваторе Луканиа стал уже полноправным членом “банды четырех”, куда, кроме него, входили Фрэнк Кастелло, Мейер Лански и Багси Сигел. Последний прославился тем, что, будучи подростком, уже имел в послужном списке три убийства. Луканиа в этой четверке был самым хладнокровным и расчетливым и по праву считался мозговым центром банды.
“Банда четырех” работала под патронажем известною бруклинского мафиози Фрэнка Айяле (этот человек вывел в гангстеры и Аль Капоне) и занималась распространением наркотиков и контрабандой спиртного. Сам Луканиа отвечал как за организацию нелегального спиртного, так и за проведение незаконных операций с ним.
Контрабанда спиртным во времена “сухого закона” в США (1920-1933} была самым прибыльным делом, и бандиты наживались, что называется, не по дням, а по часам. Места в этом бизнесе хватало всем, и кровавые столкновений тогда практически не возникало. К 1923 году, за три года “сухого закона”, банда Луканиа сумела довести свои доходы до феноменальной цифры – 12 миллионов долларов в год Сам Луканиа признавался, что его предприятие тогда было более значительным, чем бизнес Генри Форда, знаменитого автомобильного магната. Бандиты Луканиа контролировали заводы, склады, владели фантастической системой транспортных средств, кораблей и т.д. Сальваторе было в ту пору всего 26 лет, и он считался самым одаренным бандитом из числа так называемых “молодых волков”.
Однако именно это вызвало обеспокоенность старых мафиози. Наиболее влиятельными из них в те годы в Нью-Йорке были двое сицилийцев: Джузеппе Массериа и Сальваторе Маранзано. Последний и пригласил Луканиа в один из майских дней 1923 года к себе. Во время разговора расистски настроенный Маранзано предложил Луканиа порвать отношения с партнерами-евреями: Мейером Лански и Багси Сигелом. Луканиа отказался. “Эти люди помогли мне стать тем, кем я стал, они сделали меня мафиози, в то время как вы тогда так и не обратили на меня внимания”. Это был вызов, и месть не заставила себя долго ждать.
5 июня 1923 года Луканиа после длительной паузы вновь обратился к наркотикам: он согласился передать партию наркотиков некоему клиенту, но, как только Луканиа оказался с товаром на улице, его туг же окружили полицейские. Это была классическая “подстава”, широко применяемая в преступных организациях всего мира. Луканиа арестовали и допросили “с пристрастием”, а попросту избили. Он не произнес ни одного имени, но сообщил о месте нахождения оставшихся наркотиков. Он был освобожден, но слух о том, что он стал “стукачом”, облетел всю американскую “Малую Италию”. Луканиа прекрасно понимал, кто стоит за этим арестом и слухами. С этого момента он стал на тропу войны.
Маранзано был наказан через несколько недель после освобождения Луканиа: его конвой с виски был атакован вооруженными людьми, спиртное отобрано. Нападавшие были в черных масках-капюшонах, но Маранзано прекрасно понял, кто стоял за нападением. Ответить ударом на удар он не решился: “молодых волков” мог поддержать его вечный противник -Джо Массериа.
После этой дерзкой акции репутация Луканиа в преступном мире Нью-Йорка укрепилась. Не присоединившись ни к одному из “больших боссов”, Луканиа сохранят лицо и отстоял свою независимость.
Во времена “великой депрессии” американские гангстеры, в отличие от остального населения, чувствовали себя весьма неплохо. Число безработных в стране увеличивалось, а сотни банд по всей Америке не испытывали недостатка в молодых энергичных людях. Быть бандитом стало престижно и модно, и ни один бандит не скрывал своей принадлежности к этой деятельности. Добропорядочные граждане роптали, но дальше вопроса: “Куда смотрит полиция?” – не шли. Полиция, надо сказать, смотрела сквозь пальцы отнюдь не бесплатно. Скажем, у Луканиа существовал так называемый “смазной банк”, денежные средства которого шли “на лапу” полицейским. Так, в 1924 году шеф полиции Нью-Йорка Джозеф А. Уоррен получал от гангстеров по 20 тысяч долларов в неделю. а его преемник ~ уже по 50 тысяч. Сам Луканиа в период 1925-1926 годов содействовал тому, чтобы было избрано более 80 чиновников, среди которых были муниципальные советники, мэры, депутаты и даже сенаторы. Вся эта армия купленных людей кормилась из рук бандитов и. естественно, не давала в обиду своих благодетелей. Поэтому в полицейские сети попадала в основном мелкая “рыбешка”, а настоящие акулы беспрепятственно уходили из всех расставленных засад и ловушек.
К 1928 году костяк банды Луканиа состоял уже из 9 человек (Луканиа, Костелло, Лански, Сигел, Датч Шульц, Вито Дженовезе, Джо Адонис, Лепке Бухгалтер и Альберт Анастазия). Все они оставили заметный след в истории американской преступности, и каждому из них можно было бы посвятить отдельную главу. Однако, без сомнения, самым выдающимся из них был все-таки Сальваторе Луканиа.
К тому времени его банда ходила под патронажем Джо Массериа, исправно отчисляя ему повышенные проценты со всех видов рэкета (бутлегерство, проституция, азартные игры). Но, несмотря на это, Луканиа с товарищами не шел на поводу у влиятельного босса и по-прежнему оставался независимым и в какой-то мере “вольным стрелком”. Более того, в том же 1928 году Луканиа совершил ряд поездок по американским городам, где заручился поддержкой таких же, как он, “молодых волков”. Так, в Чикаго его поддержал Аль Каноне, в Детройте – Моэ Далитц, в Кливленде – Мейфилд Роуд, в Филадельфии – Ник Розен и т. д. Когда об этом узнал Массериа, он пришел в ярость и решил пойти тем же путем) каким в 1923 году ходил Маранзано: он сдал Луканиа полицейским.
В конце ноября 1928 года Массериа приказал Луканиа напасть на инкассатора “Корн эксчейндж банк”. Луканиа принял приказ к исполнению.
По мысли гангстеров, операция должна была занять несколько секунд и обойтись без крови. Поначалу все так и шло. Когда экспедитор с деньгами вышел из банка, один из гангстеров повалил его с ног, вырвал мешок и бросился к машине. Однако экспедитор, придя в себя, выхватил пистолет и ранил бандита. Из последних сил тот добежал до машины. Однако на их пути встало несколько полицейских машин. Сопротивление было равносильно смерти, и Луканиа приказал сдаться.
Луканиа грозил весьма большой тюремный срок, но “смазной банк” заработал с бешеной силой и выдал полицейским 10 тысяч долларов. За эту сумму была куплена свобода 31-летнего Сальваторе Луканиа, который с этого момента стал называться Чарли Лучиано.
После фантастического освобождения авторитет Лучиано в гангстерской среде поднялся еще на несколько ступенек. Окрыленный этим, Лучиано предлагает создать “Большую семерку” – супертрест гангстеров, который бы контролировал всю торговлю спиртным в США. Это было вызвано тем, что множество банд, занимавшихся буглегерством, контролировать было довольно сложно. Лучиано предложил разбиться на семь организаций, которые и взяли бы всю власть в свои руки.
Следующим его шагом стало предложение о созыве первого съезда гангстеров, относящихся к клану “молодых волков”. Это предложение Лучиано было принято, и 13 мая 1929 года в курортный городок Атлантик-Сити съехались 27 боссов из Нью-Йорка, Чикаго, Филадельфии, Нового Орлеана и др. На съезде был принят ряд судьбоносных для американской мафии решений. Во-первых, было решено создать “Сицилийский союз” (“Коза Ностра”), в котором не было места представителям других итальянских регионов (неаполитанец Аль Капоне был исключением, да и то ненадолго); во-вторых, был создан коллективный орган управления – Большой Совет, для решения всех спорных вопросов; в-третьих, была учреждена общая казна, и, в-четвертых, покончено с расовыми предрассудками, когда гангстеры разных национальностей сводили счеты друг с другом (так, в Чикаго Аль Капоне в течение пяти лет воевал с ирландцами и евреями, что привело к огромному количеству жертв с обеих сторон).
На этом съезде Лучиапо чувствовал себя триумфатором. Еще бы, ему удалось то, что не удавалось ни одному влиятельному боссу из числа “стариков”: объединить около трех десятков мощных банд. Правда, этот триумф едва не стоил Лучиано жизни.
Массериа, видя, что Лучиано уходит из-под его влияния, вызвал его на последний откровенный разговор, где поставил условие: либо Лучиано возвращается в его “семью” м отчисляет долю со всех своих операций, либо Массериа применяет против него силу. Последний аргумент был не пустым звуком: если за спиной Лучиано в Нью-Йорке стояло около ста боевиков, то Массериа мог собрать в считанные часы до пятисот бойцов. На долгие размышления времени уже не оставалось. И тогда Лучиано выбрал то, на что другой на его месте вряд ли бы решился: он попросил встречи… у Маранзано.
И она состоялась 17 октября 1929 года на нейтральной территории на Статен-Айленде. Маранзано предложил Лучиано сделку: если он хочет рассчитывать на его поддержку, тогда он (Лучиано) должен собственноручно убить Массериа. Это была ловушка: тот, кто убивал главу семьи без разрешения других боссов, никогда не мог рассчитывать на то, чтобы занять его место. Лучиано как раз хотел стать боссом. Поэтому он отверг это предложение. В ответ на это Маранзано призвал шестерых своих костоломов, и те прибегли к своим излюбленным “играм” – пыткам, но Лучиано так и не дал согласие на сделку. Тогда Маранзано приказал добить строптивца.
Когда полицейские обнаружили бездыханное тело Лучиано в водосточном канале, им показалось, что это уже труп. Поразительно, но жизнь еще теплилась в этом удачливом человеке (а у него был проломлен череп, сломаны восемь ребер, выбито одиннадцать зубов, пробита правая щека, поврежден правый глаз, сломаны большая и малая берцовые кости, кости левого запястья и, кроме этого, вся кожа была искромсана бритвой и прожжена огнем). Лучиано все-таки выжил и приобрел в преступной среде Америки кличку Лаки (Счастливчик).
Лучиано не простил, но он был чрезвычайно хладнокровен и поэтому затаил обиду, ожидая случая, чтобы нанести сокрушительный удар. Этот случай наступил через полтора года.
В феврале 1930 года Джузеппе Массериа решил окончательно разделаться с Сальваторе Маранзано. Последний, хоть и был сицилийцем, принадлежал к выходцам из города Кастелламорезе и объединял всех кастелламорезцев. В разразившейся войне, названной затем кастелламарской, которая бушевала в течение всего 1930 года, с обеих сторон было убито 72 человека и свыше ста ранено. К февралю 1931 года чаша весов стала склоняться в сторону Маранзано. Люди Массериа запросили у него мира, однако тот ответил: “Мира не будет, пока жив ваш босс”. И тогда в дело вступил Лаки Лучиано.
15 апреля 1931 года он пригласил Массериа отобедать с ним в ресторане “Нуова вилла Тампаро”, что располагался на 15-й улице Кони-Айленда в Бруклине. В самый разгар засголья Лучиано внезапно встал и сказал, что отлучится на несколько минут в туалет. Как только Лучиано вышел из зала, в ресторан вошли четверо мужчин. На ходу извлекая револьверы 32-го калибра, они открыли ураганный огонь по Массериа, который в тот момент раскладывал карты. Всего было выпущено 24 пули, шесть из которых остались в голове и груди Джузеппе Массериа. Его смерть была мгновенной.
Как только весть о смерти противника достигла Маранзано, он тут же объявил себя капо лей тутти капо (боссом боссов). Он составил список 60 своих противников, приговоренных им к смерти. В числе первых в списке стояло имя Лаки Лучиано. В своем тщеславии и жажде власти Маранзано зашел слишком далеко – “молодые волки” убрали Массерна отнюдь не для того, чтобы обрести нового диктатора. Таким образом, провозгласив себя новым доном, Маранзано подписал смертный приговор не только себе, но и всем представителям “старой мафии”.
Операцию по устранению Маранзано Лучиано разработал и осуществил столь талантливо и дерзко, что она вошла в анналы американской преступности. Дело в том, что Маранзано был прекрасно осведомлен о том, что за ним охотятся “молодые волки”, и поэтому окружил себя плотной стеной дюжих телохранителей. Застать их врасплох было делом почти безнадежным, однако Лучнано это все-таки удалось.
10 сентября 1931 года Маранзано находятся в холле своей конторы на Парк-авеню, 230. В 13.45 дверь конторы распахнулась, и в холл вошли четверо мужчин, один из которых размахивал карточкой в целлофане, на которой виднелся полицейский значок.
— Всем оставаться на местах! – прокричал он громким голосом. – Мы из федеральной полиции, финансовый контроль.
Шутить с полицией и тогда было делом накладным, поэтому Маранзано и его телохранители и не думали сопротивляться. “Полицейские” между тем отделили телохранителей от босса и выстроили их у стены, держа всех пятерых на прицеле. Заведя Маранзано в его кабинет, они выхватили ножи. Только тогда кастелламарец понял, что происходит. Сначала ему перерезали горло, а затем произвели два контрольных выстрела в голову и сердце. Лаки Лучиано был отомщен.
Смерть Маранзано стала сигналом для “молодых волков” по всей Америке. В тот день было убито еще около сорока “стариков”. Эта резня вошла в историю американо-итальянской преступности под названием “сицилийская вечерня”. Отныне гангстеров-разбойников должны были сменить гангстеры-бизнесмены, мечтавшие о том, чтобы мафия сумела экономически врасти в капиталистическое общество. Молодая поросль гангстеров даже внешне теперь отличалась от своих предшественников. Если “старики” носили усы а-ля Пит, то молодые сбрили с лиц всякую растительность. Были отменены поцелуи, как форма приветствия между боссами (пришло рукопожатие), а также шеи мафиози перестали украшать массивные золотые цепи и кресты.
Лучиано не стал провозглашать себя боссом, наоборот, он сделал все от него зависящее, чтобы “демократизировать” мафию. Боссы, конечно, оставались (в Нью-Йорке было пять семей), но теперь среди них не было лидера, п все вопросы решались коллегиально. Чтобы прекратить “кастелламарскую войну”, Лучиано ввел в Нью-Йорке институт консильери (советников) числом в шесть человек – по одному от каждой из пяти семей, шестой был представителем близлежащего Ньюарка. Советники следили за тем, чтобы враждующие группировки прекратили, мстя за гибель своих товарищей, бессмысленную охоту друг за другом.
В том, что американская мафия сумела пережить наступление новых времен (отмена “сухого закона”, приход к власти Ф. Рузвельта) и плавно “вписаться” в обстановку, была огромная заслуга Лаки Лучиано. Однако то, что он стал самой влиятельной фигурой в преступном мире Америки, несло и отрицательное начало для него самого. После того как в октябре 1931 года американская фемида отправила за решетку Аль Капоне, должна была появиться новая кандидатура на арест и осуждение. И ею в конце концов стал Лаки Лучиано.
В 1932-1935 годах мафия в Нью-Йорке чувствовала себя безнаказанно, скупив практически всех чиновников города. Однако новый президент страны Франклин Рузвельт не желал мириться с подобным положением вещей и объявил войну организованной преступности.
В 1935 году Верховный суд Нью-Йорка потребовал от губернатора города, чтобы тот назначил специального судью, которому были бы переданы особые полномочия в борьбе с преступностью. И такой судья был назначен: им оказался 35-летний Томас Е. Дьюи, который рьяно взялся за дело. Он учредил специальный отдел из 20 человек, которые занялись сбором компромата на нью-йоркскую мафию. Помимо этого были созданы еще несколько отделов, прием людей в которые проходил после тщательнейшей проверки. Ни одному полицейскому в городе Дьюи не доверял.
Первым попался Датч Шульц по прозвищу Голландец. Дьюи прижал его настолько серьезно, что Шульн решился на крайнюю меру – убить неподкупного судью. Это решение было настолько опасным, что Лучиано, Костелло и Лански попытались отговорить Шульца. Тот отличался крутым нравом и никогда не сходил с однажды выбранного пути. Видя, что Шульц непреклонен, коллеги по гангстерскому ремеслу поняли, что остановить его можно только одним способом.
23 октября 1935 года Шульц в сопровождении двух телохранителей отправился в бар “Полас шоп хаус энд тавверн”. Посидев за столиком пятнадцать минут, Шульц пошел в туалет. В это время в бар вошли двое мужчин, извлекли револьверы 45-го калибра и открыли огонь по телохранителям Шульца. Затем один из убийц отправился в туалет и всадил оставшиеся пули в беспечного главаря. У Шульца была перебита рука, пробиты бок и грудь. Однако, когда прибыла полиция, он был еще жив. На вопрос полицейского: “Кто это сделал?” ~ Шульц ответил: “Приведите священника”. Он так и умер, не назвав имен, хотя прекрасно их знал.
Парадокс заключался в том, что, убив Шульца, Лучиано сохранил жизнь судье Томасу Дьюи, который через несколько месяцев посадил в тюрьму и самого Лучиано.
Между тем Дьюи пытался раздобыть компромат на Лучиано, однако все было напрасно. Лучиано практически нигде не “светился”: ни в контрабанде наркотиков, ни в организации азартных игр. И вот тогда на сцене появились женщины, а точнее – представительницы древнейшей профессии – проститутки. Показания некоторых из них позволили Дьюи уличить Лучиано в том. что он контролировал в Нью-Йорке около 80 публичных домов в Манхэттене и в Бронксе.
13 мая 1936 года Лучиано был официально привлечен к судебной ответственности. Суд над ним и его сообщниками длился несколько недель и завершился 18 июня вынесением приговора: Лучиано получал по 87 пунктам обвинения наказание в виде 50 лет тюремного заключения. Это было сенсацией: со времен осуждения Аль Капоне не было случая, чтобы правосудие смогло свалить столь значимую фигуру в рядах мафии.
В тот же день Лучиано был переведен из тюрьмы Томбс в мрачную тюрьму города Даннемор, на самом севере штата Нью-Йорк. Там он был зачислен в штат рабочих тюремной прачечной. Однако, сидя в тюрьме, Лучиано не выпускал из рук бразды правления своей огромной мафиозной империей.
В мае 1942 года (после того, как Лучиано помог американской армии и подключил к охране нью-йоркских доков свою мафию) власти перевели его из мрачной тюрьмы Даннемора в тюрьму с более мягким режимом – Грейт Мерой в Комстоке. А еще через три года – 2 февраля 1946 года (всего он отсидел чуть меньше 10 лет) Лучиано был освобожден окончательно, а в связи с тем, что он за все это время так и не удосужился получить американское гражданство, власти США отправили его на родину – в Италию.
В том же 1946 году Лучиано решил вновь пересечь Атлантику и приехал на Кубу. В те годы это был типично бандитский остров со множеством казино, в которых гангстеры по соглашению с диктатором Батистой “отмывали” грязные деньги. Часть этих денег шла непосредственно Лаки Лучиано.
Тем временем об этой поездке стало известно ФБР, которое тут же предприняло ответные шаги, чтобы раз и навсегда отвадить Лучиано от поездок в их сторону. Правительство США потребовало от Батисты депортировать Лучиано в Италию, что тот, естественно, и сделал, дабы не осложнять отношений с грозным соседом.
Когда Лучиано, покинув Кубу, попытался было въехать в Бразилию и Венесуэлу, его не пустили и туда, чем, конечно, сильно расстроили, но не настолько, чтобы он потерял интерес к жизни. Вернувшись в Италию, в Неаполь, Лучиано через доверенных лиц принялся налаживать новый наркопуть по маршруту Ближний Восток-Италия-США. Итальянская полиция догадывалась о неблаговидных делах Лучиано, но поймать его за руку не могла. Даже в 1949 году, когда его арестовали по подозрению в контрабанде наркотиков, обвинение продержалось недолго, и Лучиано был освобожден.
В 1955 году полиция установила для него комендантский час, который распространялся на ночное время: в эти часы Лучиано не имел права покидать пределы своего дома. Тогда же ему объявили и другое ограничение в передвижениях: он не имел права отъезжать от своего дома более чем на 60 миль. И все-таки, несмотря на все эти притеснения, Лучиано продолжал активную жизнь. В Неаполе он открыл два вполне легальных предприятия и зарабатывал на них приличные деньги. Он превратился в главную достопримечательность Неаполя, и многие туристы, приезжая в город, искали встречи с ним.
В начале 60-х годов Лучиано вдруг стала преследовать навязчивая идея создания художественного фильма, который бы прославил его имя. Но эта идея совсем не понравилась мафиози, которые, в отличие от Лучиано, продолжали свою активную деятельность в США и не собирались афишировать свои имена. Поэтому Лучиано дали понять, что появление фильма нежелательно. Однако он и не подумал менять своего решения, и в январе 1962 года пригласил к себе в Неаполь одного знаменитого продюсера. Встреча должна была состояться 26 января.
В тот день Лучиано чувствовал себя на подъеме и сам выехал в аэропорт, чтобы встретить продюсера, но, как только он вышел из машины, он почувствовал резкую боль в груди, и в следующую секунду рухнул на землю. Через несколько минут он скончался. В медицинском заключении врачи записали, что смерть наступила в результате инфаркта.
Уехав в 1946 году из США, Лаки Лучиано в течение 16 лет все время мечтал вернуться в эту страну. После смерти его желание сбылось. После поминальной мессы в Неаполе его тело было отправлено в США. Там, в Нью-Йорке, в семейном склепе в районе Куинс знаменитый американский мафиози и нашел свое последнее пристанище.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Метки: , , ,